ОТЦЫ И ДЕТИ. Отцы и дети.

PORTA.ru - on-line магазин ПОРТАтивной техники.PORTA.ru - on-line магазин ПОРТАтивной техники.
На PORTA.ru ОГРОМНЫЙ выбор портативной техники:
MD-плееры CD-плееры MP3-плееры Кассетные плееры Диктофоны Радио Цифр. камеры Сотовые Дешевые ноутбуки
Тургенев
Главная
Владельцам сайтов - надёжный заработок
Поступление за деньги
Подача документов
Математика
Сочинение
Обществознание
Результаты экзамена
Ссылки
Апелляция

Купить CD ШКОЛЬНАЯ ПРОГРАММА



Купить 1C:Репетитор.Русский язык (9-11 класс)
Учебник составлен при активном участии
филологического факультета МГУ.


Купить Teach Pro. Математика 7-11 класс
Купить Тесты по математике
Купить CD Геометрия
Купить CD Математика/Начала анализа
Купить CD Тригонометрия
Купить CD Уравнения/Неравенства




Заработок владельцам сайтов

Отцы и дети


XIV

Несколько дней спустя состоялся бал у губернатора. Матвей Ильич был настоящим "героем праздника", губернский предводитель объявлял всем и каждому, что приехал собственно из уважения к нему, а губернатор даже и на бале, даже оставаясь неподвижным, продолжал "распоряжаться". Мягкость в обращении Матвея Ильича могла равняться только с его величавостью. Он ласкал всех - одних с оттенком гадливости, других с оттенком уважения; рассыпался "en vrai chevalier francais" ("как истинный французский рыцарь" (франц.).) перед дамами и беспрестанно смеялся крупным, звучным и одиноким смехом, как оно следует сановнику. Он потрепал по спине Аркадия и громко назвал его "племянничком", удостоил Базарова, облеченного в староватый фрак, рассеянного, но снисходительного взгляда вскользь, через щеку, и неясного, приветливого мычанья, в котором только и можно было разобрать, что "я..." да "весьма"; подал палец Ситникову и улыбнулся ему, но уже отвернув голову; даже самой Кукшиной, явившейся на бал безо всякой кринолины и в грязных перчатках, но с райскою птицею в волосах, даже Кукшиной он оказал: "Enchante"("Очарован" (франц.).).

Народу было пропасть, и в кавалерах не было недостатка; штатские более теснились вдоль стен, но военные танцевали усердно, особенно один из них, который прожил недель шесть в Париже, где он выучился залихватским восклицаньям вроде: "Zut", "Ah fichtrrre", "Pst, pst, mon bibi ""Зют", ("Черт возьми", "Пст, пст, моя крошка" (франц.).) и т.п. Он произносил их в совершенстве, с настоящим парижским шиком, и в то же время говорил "si j'aurais" вместо "si j'avais", (Неправильное употребление условного наклонения вместо прошедшего времени: "если б я имел" (франц.). ' "absolument" "совершенно" (франц.). ) в смысле: "непременно", словом, выражался на том великорусско-французском наречии, над которым так смеются французы, когда они не имеют нужды уверять нашу братью, что мы говорим на их языке, как ангелы, "comme des anges".

Аркадий танцевал плохо, как мы уже знаем, а Базаров вовсе не танцевал: они оба поместились в уголке; к ним присоединился Ситников. Изобразив на лице своем презрительную насмешку и отпуская ядовитые замечания, он дерзко поглядывал кругом и, казалось, чувствовал истинное наслаждение. Вдруг лицо его изменилось и, обернувшись к Аркадию, он, как бы с смущением, проговорил: "Одинцова приехала".

Аркадий оглянулся и увидал женщину высокого роста в черном платье, остановившуюся в дверях залы. Она поразила его достоинством своей осанки. Обнаженные ее руки красиво лежали вдоль стройного стана; красиво падали с блестящих волос на покатые плечи легкие ветки фуксий; спокойно и умно, именно спокойно, а не задумчиво, глядели светлые глаза из-под немного нависшего белого лба, и губы улыбались едва заметною улыбкою. Какою-то ласковой и мягкой силой веяло от ее лица.

- Вы с ней знакомы? - спросил Аркадий Ситникова.

- Коротко. Хотите я вас представлю?

- Пожалуй... после этой кадрили.

Базаров также обратил внимание на Одинцову.

- Это что за фигура? - проговорил он.- На остальных баб не похожа.

Дождавшись конца кадрили, Ситников подвел Аркадия к Одинцовой; но едва ли он был коротко с ней знаком: и сам он запутался в речах своих, и она глядела на него с некоторым изумлением. Однако лицо ее приняло радушное выражение, когда она услышала фамилию Аркадия. Она спросила его, не сын ли он Николая Петровича?

- Точно так.

- Я видела вашего батюшку два раза и много слышала о нем,- продолжала она,- я очень рада с вами познакомиться.

В это мгновение подлетел к ней какой-то адъютант и пригласил ее на кадриль. Она согласилась.

- Вы разве танцуете? - почтительно спросил Аркадий.

- Танцую. А вы почему думаете, что я не танцую? Или я вам кажусь слишком стара?

- Помилуйте, как можно... Но в таком случае позвольте мне пригласить вас на мазурку.

Одинцова снисходительно усмехнулась.

- Извольте,- сказала она и посмотрела на Аркадия не то чтобы свысока, а так, как замужние сестры смотрят на очень молоденьких братьев.

Одинцова была немного старше Аркадия, ей пошел двадцать девятый год, но в ее присутствии он чувствовал себя школьником, студентиком, точно разница лет между ними была гораздо значительнее. Матвей Ильич приблизился к ней с величественным видом и подобострастными речами. Аркадий отошел в сторону, но продолжал наблюдать за нею: он не спускал с нее глаз и во время кадрили. Она так же непринужденно разговаривала с своим танцором, как и с сановником, тихо поводила головой и глазами, и раза два тихо засмеялась. Нос у ней был немного толст, как почти у всех русских, и цвет кожи не был совершенно чист; со всем тем Аркадий решил, что он еще никогда не встречал такой прелестной женщины. Звук ее голоса не выходил у него из ушей; самые складки ее платья, казалось, ложились у ней иначе, чем у других, стройнее и шире, и движения ее были особенно плавны и естественны в одно и то же время.

Аркадий ощущал на сердце некоторую робость, когда, при первых звуках мазурки, он усаживался возле своей дамы и, готовясь вступить в разговор, только проводил рукой по волосам и не находил ни единого слова. Но он робел и волновался недолго; спокойствие Одинцовой сообщилось и ему: четверти часа не прошло, как уж он свободно рассказывал о своем отце, дяде, о жизни в Петербурге и в деревне. Одинцова слушала его с вежливым участием, слегка раскрывая и закрывая веер; болтовня его прерывалась, когда ее выбирали кавалеры; Ситников, между прочим, пригласил ее два раза. Она возвращалась, садилась снова, брала веер, и даже грудь ее не дышала быстрее, а Аркадий опять принимался болтать, весь проникнутый счастием находиться в ее близости, говорить с ней, глядя в ее глаза, в ее прекрасный лоб, во все ее милое, важное и умное лицо. Сама она говорила мало, но знание жизни сказывалось в ее словах; по иным ее замечаниям Аркадий заключил, что эта молодая женщина уже успела перечувствовать и передумать многое...

- С кем вы это стояли? - спросила она его,- когда господин Ситников подвел вас ко мне?

- А вы его заметили? - спросил в свою очередь Аркадий. - Не правда ли, какое у него славное лицо? Это некто Базаров, мой приятель.

Аркадий принялся говорить о "своем приятеле".

Он говорил о нем так подробно и с таким восторгом, что Одинцова обернулась к нему и внимательно на него посмотрела. Между тем мазурка приближалась к концу. Аркадию стало жалко расстаться с своей дамой: он так хорошо провел с ней около часа! Правда, он в течение всего этого времени постоянно чувствовал, как будто она к нему снисходила, как будто ему следовало быть ей благодарным... но молодые сердца не тяготятся этим чувством.

Музыка умолкла.

- Merci, - промолвила Одинцова вставая. - Вы обещали мне посетить меня, привезите же с собой и вашего приятеля. Мне будет очень любопытно видеть человека, который имеет смелость ни во что не верить.

Губернатор подошел к Одинцовой, объявил, что ужин готов, и с озабоченным лицом подал ей руку. Уходя, она обернулась, чтобы в последний раз улыбнуться и кивнуть Аркадию. Он низко поклонился, посмотрел ей вслед (как строен показался ему ее стан, облитый сероватым блеском черного шелка!) и, подумав: "В это мгновенье она уже забыла о моем существовании", - почувствовал на душе какое-то изящное смирение...

- Ну что? - спросил Базаров Аркадия, как только тот вернулся к нему в уголок,- получил удовольствие? Мне сейчас сказывал один барин, что эта госпожа - ой-ой-ой; да барин-то, кажется, дурак. Ну, а по-твоему, что она, точно - ой-ой-ой?

- Я этого определенья не совсем понимаю,- отвечал Аркадий.

- Вот еще! Какой невинный!

- В таком случае я не понимаю твоего барина. Одинцова очень мила - бесспорно, но она так холодно и строго себя держит, что...

- В тихом омуте... ты знаешь! - подхватил Базаров. - Ты говоришь, она холодна. В этом-то самый вкус и есть. Ведь ты любишь мороженое?

- Может быть,- пробормотал Аркадий,- я об этом судить не могу. Она желает с тобой познакомиться и просила меня, чтоб я привез тебя к ней.

- Воображаю, как ты меня расписывал! Впрочем, ты поступил хорошо, вези меня. Кто бы она ни была - просто ли губернская львица, или "эмансипе" вроде Кукшиной, только у нее такие плечи, каких я не видывал давно.

Аркадия покоробило от цинизма Базарова, но - как это часто случается - он упрекнул своего приятеля не за то именно, что ему в нем не понравилось...

- Отчего ты не хочешь допустить свободы мысли в женщинах! - проговорил он вполголоса.

- Оттого, братец, что, по моим замечаниям, свободно мыслят между женщинами только уроды.

Разговор на этом прекратился. Оба молодых человека уехали тотчас после ужина. Кукшина нервически злобно, но не без робости, засмеялась им вослед: ее самолюбие было глубоко уязвлено тем, что ни тот, ни другой не обратил на нее внимания. Она оставалась позже всех на бале и в четвертом часу ночи протанцевала польку-мазурку с Ситиниковым на парижский манер. Этим поучительным зрелищем и завершился губернаторский праздник.



НАЗАД         ВПЕРЁД












Rambler's Top100 Rambler's Top100 FLEXER - счетчик, рейтинг
Хостинг от uCoz