тургенев. Тургенев.

PORTA.ru - on-line магазин ПОРТАтивной техники.PORTA.ru - on-line магазин ПОРТАтивной техники.
На PORTA.ru ОГРОМНЫЙ выбор портативной техники:
MD-плееры CD-плееры MP3-плееры Кассетные плееры Диктофоны Радио Цифр. камеры Сотовые Дешевые ноутбуки
отцы и дети
Главная
Владельцам сайтов - надёжный заработок
Поступление за деньги
Подача документов
Математика
Сочинение
Обществознание
Результаты экзамена
Ссылки
Апелляция

Купить CD ШКОЛЬНАЯ ПРОГРАММА



Купить 1C:Репетитор.Русский язык (9-11 класс)
Учебник составлен при активном участии
филологического факультета МГУ.


Купить Teach Pro. Математика 7-11 класс
Купить Тесты по математике
Купить CD Геометрия
Купить CD Математика/Начала анализа
Купить CD Тригонометрия
Купить CD Уравнения/Неравенства




Заработок владельцам сайтов

Отцы и дети


XXIII

Проводив Аркадия с насмешливым сожалением и дав ему понять, что он нисколько не обманывается насчет настоящей цели его поездки, Базаров уединился окончательно: на него нашла лихорадка работы. С Павлом Петровичем он уже не спорил, тем более что тот в его присутствии принимал чересчур аристократический вид и выражал свои мнения более звуками, чем словами. Только однажды Павел Петрович пустился было в состязание с нигилистом по поводу модного в то время вопроса о правах остзейских дворян, но сам вдруг остановился, промолвив с холодною вежливостью:

- Впрочем, мы друг друга понять не можем; я по крайней мире не имею чести вас понимать.

- Еще бы!- воскликнул Базаров.- Человек все в состоянии понять - и как трепещет эфир и что на солнце происходит; а как другой человек может иначе сморкаться, чем он сам сморкается, этого он понять не в состоянии.

- Что, это остроумно? - проговорил вопросительно Павел Петрович и отошел в сторону.

Впрочем, он иногда просил позволения присутствовать при опытах Базарова, а раз даже приблизил свое раздушенное и вымытое отличным снадобьем лицо к микроскопу, для того чтобы посмотреть, как прозрачная инфузория глотала зеленую пылинку и хлопотливо пережевывала ее какими-то очень проворными кулачками, находившимися у ней в горле. Гораздо чаще своего брата посещал Базарова Николай Петрович; он бы каждый день приходил, как он выражался, "учиться", если бы хлопоты по хозяйству не отвлекали его. Он не стеснял молодого естествоиспытателя: садился где-нибудь в уголок комнаты и глядел внимательно, изредка позволяя себе осторожный вопрос. Во время обедов и ужинов он старался направлять речь на физику, геологию или химию, так как все другие предметы, даже хозяйственные, не говоря уже о политических, могли повести если не к столкновениям, то ко взаимному неудовольствию. Николай Петрович догадывался, что ненависть его брата к Базарову нисколько не уменьшилась. Неважный случай, между многими другими, подтвердил его догадки. Холера стала появляться кое-где по окрестностям и даже "выдернула" двух людей из самого Марьина. Ночью с Павлом Петровичем случился довольно сильный припадок. Он промучился до утра, но не прибег к искусству Базарова и, увидевшись с ним на следующий день, на его вопрос: "Зачем он не послал за ним?" - отвечал, весь еще бледный, но уже тщательно расчесанный и выбритый: "Ведь вы, помнится, сами говорили, что не верите в медицину?" - Так проходили дни. Базаров работал упорно и угрюмо... а между тем в доме Николая Петровича находилось существо, с которым он не то чтобы отводил душу, а охотно беседовал... Это существо была Фенечка.

Он встречался с ней большею частью по утрам рано, в саду или на дворе; в комнату к ней он не захаживал, и она всего раз подошла к его двери, чтобы спросить его - купать ли ей Митю, или нет? Она не только доверялась ему, не только его не боялась, она при нем держалась вольнее и развязнее, чем при самом Николае Петровиче. Трудно сказать, отчего это происходило; может быть, оттого, что она бессознательно чувствовала в Базарове отсутствие всего дворянского, всего того высшего, что и привлекает и пугает. В ее глазах он и доктор был отличный и человек простой. Не стесняясь его присутствием, она возилась с своим ребенком, и однажды, когда у ней вдруг закружилась и заболела голова - из его рук приняла ложку лекарства. При Николае Петровиче она как будто чуждалась Базарова: она это делала не из хитрости, а из какого-то чувства приличия. Павла Петровича она боялась больше, чем когда-либо; он с некоторых пор стал наблюдать за нею и неожиданно появлялся, словно из земли вырастал за ее спиною в своем сьюте, с неподвижным зорким лицом и руками в карманах. "Так тебя холодом и обдаст",- жаловалась Фенечка Дуняше, а та в ответ ей вздыхала и думала о другом "бесчувственном" человеке. Базаров, сам того не подозревая, сделался жестоким тираном ее души.

Фенечке нравился Базаров; но и она ему нравилась. Даже лицо его изменялось, когда он с ней разговаривал: оно принимало выражение ясное, почти доброе, и к обычной его небрежности примешивалась какая-то шутливая внимательность. Фенечка хорошела с каждым днем. Бывает эпоха в жизни молодых женщин, когда они вдруг начинают расцветать и распускаться, как летние розы; такая эпоха наступила для Фенечки. Все к тому способствовало, даже июльский зной, который стоял тогда. Одетая в легкое белое платье, она сама казалась белее и легче: загар не приставал к ней, а жара, от которой она не могла уберечься, слегка румянила ее щеки да уши и, вливая тихую лень во все ее тело, отражалась дремотною томностью в ее хорошеньких глазках. Она почти не могла работать; руки у ней так и скользили на колени. Она едва ходила и все охала да жаловалась с забавным бессилием.

- Ты бы чаще купалась,- говорил ей Николай Петрович.

Он устроил большую, полотном покрытую, купальню в том из своих прудов, который еще не совсем ушел.

- Ох, Николай Петрович! Да пока до пруда дойдешь - умрешь, и назад пойдешь - умрешь. Ведь тени-то в саду нету.

- Это точно, что тени нету,- отвечал Николай Петрович и потирал себе брови.

Однажды, часу в седьмом утра, Базаров, возвращаясь с прогулки, застал в давно отцветшей, но еще густой и зеленой сиреневой беседке Фенечку. Она сидела на скамейке, накинув по обыкновению белый платок на голову; подле нее лежал целый пук еще сырых от росы красных и белых роз. Он поздоровался с нею.

- А! Евгений Васильич! - проговорила она и приподняла немного край платка, чтобы взглянуть на него, причем ее рука обнажилась до локтя.

- Что вы это тут делаете? - промолвил Базаров, садясь возле нее.- Букет вяжете?

- Да; на стол к завтраку. Николай Петрович это любит.

- Но до завтрака еще далеко. Экая пропасть цветов.

- Я их теперь нарвала, а то станет жарко и выйти нельзя. Только теперь и дышишь. Совсем я расслабела от этого жару. Уж я боюсь, не заболею ли я?

- Это что за фантазия! Дайте-ка ваш пульс пощупать.- Базаров взял ее руку, отыскал ровно бившуюся жилку и даже не стал считать ее ударов.- Сто лет проживете, - промолвил он, выпуская ее руку.

- Ах, сохрани бог! - воскликнула она.

- А что? Разве вам не хочется долго пожить?

- Да ведь сто лет! У нас бабушка была восьмидесяти пяти лет - так уж что же это была за мученица. Черная, глухая, горбатая, все кашляла; себе только в тягость. Какая уж это жизнь!

- Так лучше быть молодою?

- А то как же?

- Да чем же оно лучше? Скажите мне!

- Как чем? Да вот я теперь, молодая, все могу сделать - и пойду, и приду, и принесу, и никого мне просить не нужно... Чего лучше?

- А вот мне все равно: молод ли я, или стар.

- Как это вы говорите - все равно? это невозможно, что вы говорите.

- Да вы сами посудите, Федосья Николаевна, на что мне моя молодость? Живу я один, бобылем...

- Это от вас всегда зависит.

- То-то что не от меня! Хоть бы кто-нибудь надо мною сжалился.

Фенечка сбоку посмотрела на Базарова, но ничего не сказала.

- Это что у вас за книга? - спросила она, погодя немного.

- Эта-то? Это ученая, книга, мудреная.

- А вы все учитесь? И не скучно вам? Вы уж и так, я чай, все знаете.

-Видно, не все. Попробуйте-ка вы прочесть немного.

- Да я ничего тут не пойму. Она у вас русская? - спросила Фенечка, принимая в обе руки тяжело переплетенный том.- Какая толстая!

- Русская.

- Все равно я ничего не пойму.

- Да я и не с тем, чтобы вы поняли. Мне хочется посмотреть на вас, как вы читать будете. У вас, когда вы читаете, кончик носика очень мило двигается.

Фенечка, которая принялась было разбирать вполголоса попавшуюся ей статью "о креозоте", засмеялась и бросила книгу... она скользнула со скамейки на землю.

- Я люблю тоже, когда вы смеетесь,- промолвил Базаров.

- Полноте!

- Я люблю, когда вы говорите. Точно ручеек журчит.

Фенечка отворотила голову.- Какой вы! - промолвила она, перебирая пальцами по цветам.- И что вам меня слушать? Вы с такими умными дамами разговор имели.

- Эх, Федосья Николаевна! поверьте мне: все умные дамы на свете не стоят вашего локотка.

- Ну, вот еще что выдумали! - шепнула Фенечка и поджала руки.

Базаров поднял с земли книгу.

- Это лекарская книга, зачем вы ее бросаете?

- Лекарская? - повторила Фенечка, и повернулась к нему.- А знаете что? Ведь с тех пор, как вы мне те капельки дали, помните? уж как Митя спит хорошо. Я уж и не придумаю, как мне вас благодарить; такой вы добрый, право.

- А по-настоящему, надо лекарям платить,- заметил с усмешкой Базаров.- Лекаря, вы сами знаете, люди корыстные.

Фенечка подняла на Базарова свои глаза, казавшиеся еще темнее от беловатого отблеска, падавшего на верхнюю часть ее лица. Она не знала - шутит ли он, или нет.

- Если вам угодно, мы с удовольствием... Надо будет у Николая Петровича спросить...

- Да вы думаете, я денег хочу? - перебил ее Базаров.- Нет, мне от вас не деньги нужны.

- Что же? - проговорила Фенечка.

- Что? - повторил Базаров.- Угадайте.

- Что я за отгадчица!

- Так я вам скажу; мне нужно... одну из этих роз.

Фенечка опять засмеялась и даже руками всплеснула, до того ей показалось забавным желание Базарова. Она смеялась и в то же время чувствовала себя польщенною. Базаров пристально смотрел на нее.

- Извольте, извольте,- промолвила она, наконец, и, нагнувшись к скамейке, принялась перебирать розы. - Какую вам, красную или белую?

- Красную, и не слишком большую. Она выпрямилась.

- Вот, возьмите,- сказала она, но тотчас же отдернула протянутую руку и, закусив губы, глянула на вход беседки, потом приникла ухом.

- Что такое? - спросил Базаров.- Николай Петрович?

- Нет... Они в поле уехали... да я и не боюсь их... а вот Павел Петрович... Мне показалось...

- Мне показалось, что они тут ходят. Нет... никого нет. Возьмите.- Фенечка отдала Базарову розу.

- С какой стати вы Павла Петровича боитесь?

- Они меня все пугают. Говорить - не говорят, а так смотрят мудрено. Да ведь и вы его не любите. Помните, прежде вы все с ним спорили. Я и не знаю, о чем у вас спор идет, а вижу, что вы его и так вертите, и так...

Фенечка показала руками как, по ее мнению, Базаров вертел Павла Петровича.

Базаров улыбнулся.

- А если б он меня побеждать стал,- спросил он,- вы бы за меня заступились?

- Где ж мне за вас заступаться? да нет, с вами не сладишь.

- Вы думаете? А я знаю руку, которая захочет, и пальцем меня сшибет.

- Какая такая рука?

- А вы небось не знаете? Понюхайте, как славно пахнет роза, что вы мне дали.

Фенечка вытянула шейку и приблизила лицо к цветку... Платок скатился с ее головы на плеча; показалась мягкая масса черных, блестящих, слегка растрепанных волос.

- Постойте, я хочу понюхать с вами,- промолвил Базаров, нагнулся и крепко поцеловал ее в раскрытые губы.

Она дрогнула, уперлась обеими руками в его грудь, но уперлась слабо, и он мог возобновить и продлить свои поцелуи.

Сухой кашель раздался за сиренями. Фенечка мгновенно отодвинулась на другой конец скамейки. Павел Петрович показался, слегка поклонился и, проговорив с какою-то злобною унылостью: "Вы здесь",- удалился. Фенечка тотчас подобрала все розы и вышла вон из беседки. "Грешно вам, Евгений Васильич",- шепнула она уходя. Неподдельный упрек слышался в ее шепоте.

Базаров вспомнил другую недавнюю сцену, и совестно ему стало, и презрительно досадно. Но он тотчас же встряхнул головой, иронически поздравил себя "с формальным поступлением в селадоны" и отправился к себе в комнату.

А Павел Петрович вышел из саду и, медленно шагая, добрался до леса. Он остался там довольно долго, и когда он вернулся к завтраку, Николай Петрович заботливо спросил у него, здоров ли он? до того лицо его потемнело.

- Ты знаешь, я иногда страдаю разлитием желчи, - спокойно отвечал ему Павел Петрович.



НАЗАД         ВПЕРЁД












Rambler's Top100 Rambler's Top100 FLEXER - счетчик, рейтинг
Хостинг от uCoz